Последнее обновление страницы: 24.03.2026 11:42:23
Соловецкие острова… Впервые это название я услышала на первом курсе института среди тысячи всевозможных наименований озер, горных цепей, островов. Оно запомнилось мне приятным звучанием своим. Но ни сном, ни духом не могла я тогда предположить, что через какой-нибудь десяток лет острова эти станут частью моего сердца.
Соловки невозможно забыть – это знают все, кто хоть раз ступал на Соловецкую землю. Первое мое знакомство с ними состоялось зимой, во время крещенских морозов. Потрясла меня необыкновенная архангельская белизна погруженного в молчание острова, неземная красота царственно-молчаливого леса, словно скрывавшего под белоснежным покровом какую-то непостижимую тайну. Много с тех пор было моих встреч с Соловками, и каждый раз они становились все ближе и роднее, пока, наконец, не утвердилось в сердце чувство полного единения с удивительными северными островами. Каждое посещение их неизменно несет новые откровения, и, каждый раз получая что-нибудь в дар от Соловков, все больше осознаешь, как же мал ты есть в этом бездонном, необъятном мире.
С той первой зимы прошло всего два с половиной года, но в них уместилась целая эпоха, во многом изменившая мою судьбу. И вот теперь, 20 августа 1992 года, мы стоим, насквозь продуваемые знакомым северным ветром, на монастырском причале на берегу бухты Благополучия, подступающей почти к самым стенам неодолимой крепости. Мы слушаем праздничный звон колоколов, всколыхнувший давно уже забывшие его целительную мелодию соловецкие леса. Когда-то он, оглашая седые беломорские просторы, доносился до Карельского берега сурового северного моря. Ныне этот торжествующий звон возвещает нам о приближении великого и полного духовного таинства события: о возвращении после долгих мытарств под покров родной обители вожделенной святыни – многоцелебных мощей основателей монастыря, преподобных Зосимы, Савватия и Германа.
Более пяти веков прошло с того замечательного лета, когда первые обитатели уединенных островов, ревнители ангельского жития Савватий и Герман причалили к Соловецкому берегу. Тогда и возгорелась на острове неугасимая лампада усердной монашеской молитвы. По прошествии же семи лет, уже после блаженной кончины Савватия, преподобный Герман вместе с другим подвижником благочестия Зосимой окончательно поселяется на Соловецкой земле. И тогда промыслом Божиим навеки утверждается слава удивительных северных островов – здесь основывается, крепнет и украшается один из замечательнейших монастырей России.
Житие преподобных повествует о том, что Господь даровал боговдохновенным мореплавателям тихую погоду, усмирил неспокойное Белое море. На сей же раз путешествие сопровождалось сильным штормом, ветер бушевал в море и на островах, и мы даже опасались, как бы не задержался этот необычный рейс. Долго не удавалось небольшим катерам пришвартоваться к кораблям с многочисленными гостями, ставшим на рейде, – волной отбрасывало их от корабельных бортов. На берегу ветер трепал праздничные облачения, хоругви, гудел в колоколах и заставлял ежиться собравшихся людей. Тем не менее двухчасовое ожидание, сопровождавшееся непрерывными песнопениями, было наполнено радостью и предчувствием чего-то необыкновенного.
К сожалению, для многих наших соотечественников имя Соловки связано только с кровавыми событиями двадцатых – тридцатых годов нашего столетия. Конечно, ужасы эти незабываемы, и Православная Церковь свято чтит память безвинных жертв террористического режима, каждый день молясь о душах убиенных и замученных беззаконной властью. Но история многострадальной Русской земли, история Святой Руси, в которой таятся истоки нашей духовности, должна храниться сердцами русскими. А ее-то как раз и выбила вместе со всем святым из народа нашего беззаконная власть. В лучшем случае смотрят на Соловки как на памятник архитектуры, рассуждая о всевозможных архитектурных тонкостях; или как на уникальный уголок чистой природы, где можно поживиться белыми грибами и клюквой. Но не задумываются о том, что памятник этот – нерушимая крепость, вековые храмы и сама уникальная природа, – служили жилищем Святому Духу, и Духом Святым были сотворены. Поэтому и стоят веками, поэтому и удивляют, и радуют, и покоряют всех соприкасающихся с ними. Не должно народу нашему забывать о святынях, коими всегда полнилась русская земля и живилось русское сердце.
* * *
Вот они и на родной земле, святые мощи – сила и слава древней обители, источник благодати, радости и чудотворений. Праздничное шествие с драгоценной ношей сопровождается Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II, священноархимандритом Спасо-Преображенского Соловецкого ставропигиального мужского монастыря, а также епископами Архангельским и Мурманским Пантелеимоном 1), Истринским Арсением 2), Владимирским и Суздальским Евлогием 3) и множеством священнослужителей, принимавших участие в этом знаменательном событии. Впервые за всю историю обители первосвятитель Русской Православной Церкви ступает на Соловецкую землю.
Шествие приближается к Святым вратам монастыря. Под молитвенное пение священные ковчеги вносят в монастырь, поднимают по ступеням Спасо-Преображенского собора – главного монастырского храма – и устанавливают под изготовленную к этому праздничному дню резную сень. В одном из шести приделов собора, носившем имя преподобных Зосимы и Савватия, и почивали мощи этих Божиих угодников с 1566 года. В XIX веке придел был перестроен в самостоятельный Троице-Зосимо-Савватиевский собор, блиставший благолепием, в который непременно устремлялись все богомольцы, чтобы припасть к богато украшенной раке с мощами и почерпнуть благодатной силы. Мощи же преподобного Германа покоились под спудом в маленькой каменной церкви, носящей его имя, примыкающей к Троицкому собору; над местом их почивания стояла серебряная рака.
После первых слов приветствия Святейший Патриарх Алексий II обратился к монастырской братии, паломникам и всем, пришедшим поклониться долгожданной святыне, со словами: «Сегодня мы привезли благодатный огонь, зажженный в Великую Субботу от Живоносного Гроба Господня, в эту святую обитель на Архангельскую землю. От этого огня будут зажжены лампады и свечи Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря, и пусть огонь этот коснется сердец тех, кто несет здесь свой монашеский подвиг, тех, кто пришел к празднику преподобных в качестве паломников, и тех, кому еще предстоит побывать на этой святой земле».
Совершается благодарственный молебен о принятии братией обители святых мощей ее основателей – Зосимы, Савватия и Германа; читается акафист преподобным. И в конце каждого икоса взлетает в поднебесье всем миром поемое: «Радуйтеся, преподобнии отцы наши Зосимо, Савватие и Германе». Давно не видали таких торжеств стены древнего монастыря. Давно не отзывалось в гулких сводах собора такое проникающее до сердечных глубин единое многоголосие. Давно не билось так сердце обители, не исполнено было радости каждое ее дыхание.
«Приидите и приимите, братие, – поется в одной из праздничных стихир, – лиющияся благодати от мощей преподобных отец наших Зосимы, Савватия и Германа: тии бо подвизашася без лености во временней жизни, и яко бесплотнии во плоти пожиша, темже и прияша дары от Христа Бога, и нам просят очищения и велия милости». Велия милость излилась на святую обитель Соловецкую. Такого радостного оживления, как в эти августовские дни, такого стечения богомольцев и монахов много лет уже не бывало на острове. От обилия черных ряс и клобуков терялось ощущение реальности: будто пред глазами нашими – картины из далекого монастырского прошлого.
Только вот некоторых деталей не хватает теперь в этих картинах: Царской колоколенки в центральном дворе, в которой горкой были сложены английские ядра, бомбардировавшие монастырь в середине XIX века, во время Крымской войны; часовни во имя иконы Божией Матери «Знамение» – это она, икона, украшавшая собою западный фасад Преображенского собора, приняла на себя тогда последний вражеский снаряд, коим была уязвлена, но уберегла от всяких повреждений и ран хранимую ею обитель; не хватает верхней половины Филипповской церкви, галереи, соединявшей Настоятельский и трапезный корпуса, небольшого сада, оживлявшего главный монастырский двор… и многого другого.
После небольшого отдыха – снова служба: всенощная к празднику преподобных Зосимы, Савватия и Германа. В этот день впервые в истории Церкви прославлялась память одновременно всех трех соловецких первоначальников. С 1547 года и до нынешнего, 1992-го, это был праздник только преподобных Зосимы и Савватия. Не знавшие друг друга при жизни, они были соединены невидимой духовной связью, и соединению этому послужил преподобный Герман – смиренный молитвенник, верный пóдруг и сотаинник Савватия и Зосимы. Церковь чтила преподобного Германа менее, чем его сподвижников, и прославлен он был на полтора столетия позже их, в 1692 году. Замечательно, что нынешнее перенесение мощей соловецких чудотворцев совершилось в год 300-летия прославления преподобного Германа. И теперь, наконец, свершилось то, что по каким-то неведомым причинам не произошло несколько веков назад: преподобный Герман был уравнен в «своих правах» с его славными сподвижниками Зосимой и Савватием. Все три просветителя Северного Помория на одном корабле и, хочется верить, уже навсегда прибыли на облагоуханную их молитвами святую землю. Под одной сенью обрели покой их чудотворные мощи, и соединилась воедино святая память трех вдохновителей иноческого жития на богоизбранных островах.
По долгу нашей службы мы стоим, вооружившись микрофонами, рядом с церковным хором, прибывшим вместе с Патриархом из столицы. Хор пристроился у одного из двух столпов, поддерживающих соборные своды. Позади нас, образуя два ровных полукольца, стоят монахи-гости. Чуть повернешь голову – глаз натыкается на черное или блестящее – крест на груди батюшки. И таким глубокомысленным спокойствием веет от этого необычного живого заграждения, и чувствуешь себя таким маленьким-маленьким в этом высоком монашеском лесу.
Началось же все с Преображения.
Первая литургия во вновь освященном храме. Первый за семь десятилетий престольный праздник Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря у обновленного престола. Мы смотрели и не могли надивиться: ужели это тот пустой и ободранный памятник архитектуры XVI века, Преображенский собор, скорбное величие которого пронимало до сéрдца даже далеких от церкви людей, воочию убеждавшихся в том, чтó может сотворить людское беззаконие и богоотступничество. В его гулком молчании была сокрыта какая-то неизъяснимая тайна, словно, лишившись своего дорогого убранства и обнажив кирпичную кладку стен, открыл он то, что было заложено в нем древними зодчими и теперь ясно проступило сквозь камни – нерушимость веры православной, незыблемость истины Христовой, на служение которой он был призван.
Собор – любимое детище святителя Филиппа, игумена Соловецкого, который много сил положил на устроение и украшение славной обители и всех богоизбранных островов, вдохновил постройку этого каменного гиганта, но так и не успел в нем послужить; и вскоре по освящении собора принял мученическую кончину в чужой ему обители. Есть что-то общее в судьбе досточудного соловецкого игумена и судьбе созданного им храма.
Но вот храм этот, умытый и украшенный, вновь возносит молитвы свои ко Господу, радуется каждым сердцем, сопричастным его второму рождению, светится неизреченным светом Божественной славы. Не отблески ли это того дивного света, которым озарен был еще до своего воплощения парящий в воздухе Преображенский собор, явившийся в чудном видении преподобному Зосиме? Не отблески ли это того сияния, которое исходило от лица самого преподобного Зосимы, служившего в храме Преображения свою первую литургию? Не сам ли это свет Фаворский, облиставший много веков назад троих учеников Христовых и с тех пор неизменно проливающийся всюду, где призывается имя Господне?
«Мы пришли с вами сюда сегодня, словно на гору Фаворскую: мы видим Преображение Божие и преображение по милости Божией этого острова, такого прекрасного. Хотелось бы, чтобы и мы с вами преобразились, чтобы в нашем Отечестве народ снова вернул себе те качества, которые давали ему право называться Русью Святой: милосердие, гостеприимство, доброту, сострадательность, сопереживательность и сорадовательность. Дай Бог всем вам терпения и мудрости! Дай Бог, чтобы и вы, подобно апостолам, понесли правду Божию в мир, чтобы этот свет духовный остался навсегда в ваших сердцах! Дай Бог, чтобы наше Отечество преобразилось! Вы посмотрите, какого счастия мы с вами сподобились! Не на горе ли мы сегодня находимся? Мне так чудится, что все мы с вами нынче на горе Фаворской!» Вдохновенная проповедь игумена Никодима, гостя Соловецкого монастыря, приехавшего из Мурманска 4), была исполнена радости о происходившем празднике, о тогда еще предстоявшем возвращении мощей, о восстании из руин дивной северной обители.
Все началось с преображения.
Все предпраздничные дни, недели монастырь не усыпал ни на минуту: круглыми сутками кипела работа в столярке, где изготавливались резная сень и рака для мощей преподобных, царские врата и временный иконостас для собора, столы и скамьи для трапезной палаты, поклонный крест для Секирной горы. Кипела работа в кузнице: ковались языки и хомуты для новых колоколов. Чем могли, помогали паломники, реставраторы, все сочувствующие монастырю: обшивали золотистой тканью раку, белили, разгребали мусор, мыли, украшали… и молились. За несколько дней монастырь преобразился более, чем за многие годы музейной реставрации.
Несколько ночей не смыкал глаз Преображенский собор – таинственным мягким светом светились в ночной темноте его ступенчатые окна. Помню, как трудились в алтаре за установкой нового престола два монаха, и их черные силуэты графически вырисовывались в сероватом сумраке собора.
Еще недавно мы, затаив дыхание, бродили по этому з