Преподобномученик И́ов У́щельский
и судьба основанной им обители

Н. А. Андрущенко, Е. Н. Андрущенко

Последнее обновление страницы: 11.04.2021 13:47:46

Посмотреть со спутника и на карте

Научный редактор Н. В. Савельева,
докт. филол. наук, ст. науч. сотр. Отдела
древнерусской литературы ИРЛИ РАН

Вступление: описание Мезенского края. — Рукоположение во иеромонаха. — Основание Ущельской обители. — Мученическая кончина. — Почитание прмч. Иова. — Освидетельствование мощей.  — Закрытие Ущельского монастыря.  — Благодатная помощь прмч. Иова. — Создание женского Ущельского монастыря. — Сёмженские кельи. — Мезенское подворье. — Закрытие женского Ущельского монастыря. — Возрождение церковной жизни в Ущелье. — Чудеса прмч. Иова.

Вступление

Многих угодников Божиих воспитала всемирно известная Соловецкая обитель, обретающаяся на одноименных островах студеного Белого моря. Большинство из них подвизалось в стенах монастыря, другие удалялись в скиты или пустынные дебри островов. Но некоторые уходили на материк, в уединенные места северного края, неся в его глухие, порой даже малообитаемые уголки свет Христовой веры.

Мезе́нско-Печорский край, где подвизался преподобномученик И́ов У́щельский – самый большой и один из самых суровых не только в Архангельской губернии, но и во всей Европейской России. От запада на восток (до Уральскаго хребта) он простирается более чем на 1000 верст, а с севера на юг – более чем на 500 [24, с. 286]. В то же время он весьма мало населен: к 1 января 1895 года в Мезенском уезде, составлявшем половину этого края, проживало всего 26 тысяч человек [24, с. 290].

Вот как выразительно описывает уроженец этой земли, известный агиограф святых Русского Севера, священномученик Никодим (Кононов), епископ Белгородский 1), родные ему места 2).

«Архангельская губерния вообще считается каким-то далеким, неведомым краем, где вечный холод сковывает природу. Если это мнение и не вполне справедливо по отношению ко всему краю, тем не менее к Мезе́нскому краю, в частности, оно вполне применимо.

На одном конце Мезе́нско-Печорскаго края, в несколько сот тысяч кв. верст, шумит седой Ледовитый океан. Отголоски его бурь далеко разносятся в холодном воздухе, и на тысячу ладов воет северная буря над тундрами, покрытыми, как саваном, белыми снегами. Только кое-где чернеет маленькими точками скудная растительность, но северная сосна настолько мала и бедна колючими иглами, что буря безпрепятственно проносится над нею, осыпая ее только снегом и наметая новый белый сугроб. По океану же быстро проносятся с места на место белыя льдины, в то время как на них спокойно и равнодушно лежат тюлени и моржи, а около них носятся и кружатся морския птицы… На всем небосклоне висят тяжелыя снежныя тучи, и редко, редко выглянет из за них солнышко, но и то на самое короткое время, да и светит-то оно как бы из-под покрова. Густой туман не дает возможности его живительной теплоте разлиться по холодной тундре. Только летом оно смотрит несколько яснее и светит ярче; но в общем край остается тем же, только тундры одеваются еще, вместо белоснежнаго покрова, седою растительностью мха, и ни пройти, ни проехать тогда по изрезанной топями и болотами, речками и озерами, тундре; лишь тучи уток и чаек проносятся над нею, оглашая своим пронзительным криком безмолвие пустыни. А если разыграется полярная гроза, молния заблещет огненными столбами над унылою землею, и раскаты грома могуче потрясут и воды, и землю, – все приходит в смятение, и тогда тундра – второй океан во время бури… Впрочем, зимою в тундре лучше: здесь и там стоят чумы самоедов, слышны голоса людей, раздается лай сторожевых собак, виднеется огонек, и даже, порою, доносится заунывная песня обитателя этой убогой, забытой страны. А подчас быстро проносятся легкия санки самоедов, с впряженными в них оленями или собаками, перевозя с места на место пастыря церкви, который из беззаветной любви к обитателям тундры оставляет дом, жену, маленьких детей, и по полугоду благовествует этим также детям пустыни о Христе – Спасителе мира…

На противоположном же конце Мезе́нско-Печорскаго края картина природы несколько изменяется. Вместо седаго океана, шумят темные, вековые леса; свет не проникает в их вековую чащу. Только птицы да звери знают пути сюда, и отчасти звероловы рискуют углубляться в них и там встречаться с волками да медведями. А когда завоет, зашумит буря, лес вторит ей гулко и мощно, и покачивает своими высокими вершинами. Не так в лесах тихо, как в тундре, но также жутко, мрачно и уныло…

А в средине между этими противоположностями, по течению рек Мезени и Печоры, течет та же русская жизнь, как и везде, с ея радостями и горестями. Те же села, как и везде, также красуются в них церкви Божии, тянутся длинные ряды изб, на каждой из которой устроен решетчатый дымник над трубою; не часто только раздается здесь песня пахаря: там мало нив, нет садов, огороды скудны» [34, с. 5–7].

Вот в этот далекий, суровый и многим неведомый край в 1614 году пришел преподобный И́ов, по всей справедливости считаемый его просветителем.

Жизнеописание преподобномученика И́ова

Сведения о жизни преподобномученика И́ова У́щельского весьма скудны 3). Где и когда родился этот угодник Божий, остается неизвестным; известно только, что он носил фамилию Мозовский [33, с. 152; 15, л. 4] или Мазовский [32, с. 51; 59, с. 1] 3a), и отца его звали Патрикием. «Блаженнаго сего преподобномученика Иова отечество дольнее, и рождение земное, – пишет неизвестный нам автор его жития, – где и от кого родися, весьма нам неведомо; Божиим изволением утаено сего ради, да известно вемы, яко святии Божии не дольнаго, но горняго отечества ищут; не земнородным племенем хвалятся, но небесным жителем сликовствовати тщатся» [33, с. 151; 15, л. 2–2об.]. Время прихода Иова в Соловецкую обитель также нам неведомо. Но из благословенной грамоты, данной ему митрополитом Новгородским и Великолуцким Иси́дором 4), известно, что «поставил он митрополит инока Иова … в чтецы, потом в иподиаконы, а наконец хиротониса́ его во иерея, к церкви благолепнаго Преображения Господня, что в общем монастыре преподобных отец Зосимы и Савватия Соловецких чудотворцев. Благослови его и отпусти из своей митрополии, повелев объявить оную граммату где надлежит, и по оной священническая действовати невозбранно» [33, с. 152; 15, л. 3об.–4об.; 16, л. 122; 17, л. 8–8об.; 50, с. 322]. Писана была сия грамота 10 ноября 1608 года, в царствование Василия Иоанновича Шуйского 5) при Святейшем Патриархе Ермогене 6). Соловецкой обителью тогда управлял преподобный игумен Антоний 7). Это время на Соловках отличалось наибольшим развитием пустынножительства, когда здесь подвизались преподобные Елеазар А́нзерский, Диодор Юрьегорский и многие другие любители безмолвия. Каждый остров, каждая гора и пещера имели обитателей, которые, умерщвляя плоть, очищенным духом высоко парили над землею [34, с. 8; 32, с. 51]. В это время начинал свои иноческие подвиги и благочестивый служитель Божий Иов.

В течение шести лет со времени своего рукоположения подвизался иеромонах Иов в Соловецкой обители. А в 1614 году, ведо́мый Божественным промыслом, удалился на восток Архангельского края, на реку Мезе́нь, туда, где в нее впадает река Ва́шка. Там стояло село Устьва́шка, ныне носящее название Лешуко́нское 8). А чуть севернее в Мезень впадает еще одна река, которая называлась по-разному: то Ёжуга [51, с. 8], то Ще́лья [36, с. 211; 10, с. 59]. Избрав для своих подвигов находившееся поблизости от ее устья место, называемое У́щелье 9), «удобное, и даже прекрасное для построения обители» [33, с. 152; 15, л. 5об.], преподобный поселился в нем 10).

Ще́льем в Мезе́нском крае называется речной мыс с оврагом и крутизнами, каких немало по реке Мезе́ни, отчего получил название целый ряд деревень: Долгощелье, Палащелья, Белая Щелья, и другие [41, с. 194]. Возможно, и название реки Ще́льи, протекающей по гористой местности, связано с изобилием таких оврагов, которые весьма живописны. У́щелье расположено на левом берегу Мезе́ни и находится в 7 верстах 11) от села Лешуконского, в 150 верстах от города Мезе́ни и в 384 верстах к востоку от города Архангельска, расположенного в устье Северной Двины.

Желал ли преподобный Иов основать в У́щелье монастырь, или же он стремился только к уединенной молитве – нам неведомо. Возможно, что местные устьва́шские крестьяне, нуждавшиеся в духовном окормлении, подвигли Иова к созданию святой обители: до того времени монастыря в Мезе́нском крае не было 12). Прежде всего Иов построил в У́щелье часовню во имя Рождества Христова [32, с. 54, 185], и мало по малу около него собралась братия. Но никаких средств у иноков не было. Постригавшиеся, не имея келлий, были вынуждены жить в своих прежних домах, с родственниками-мирянами, что весьма препятствовало успешному развитию иноческой жизни. Поэтому преподобный Иов просил царя Михаила Фео́доровича пожаловать инокам «пустое место Ущелью, от усть Ежуги реки горную землю, да вверх по Мезе́не до Ужарские ви́ски 13) и Ужарскую ви́ску для рыбные ловли, да чернаго лесу 14) по две версты в гору, и два островка приса́дные 15) на Мезе́не реке дати на оброк к Рождеству Христову к усадищу для монастырскаго строенья, да рыбные же ловли на Мезе́не реке против тое ж Ущельи братье на препитанье» [39, стб. 610; 32, с. 54]. Грамотой от 14 августа 1615 года царь пожаловал просимое 16). Так было положено начало новой обители во имя Рождества Христова.

Вскоре вместо часовни была устроена Христорождественская церковь и братские келлии. В Писцовой книге Мезе́нской волости 1623 года записано: «У Вашки монастырь стал … в 122 (1614) году. В нем церковь Рожество Христово древяна вверх нова поставлена в 130 (1622) году, в ней образ местной Рожество Христово. На монастыре ж в келье строитель Иев, да в четырех кельях братии восмь старцов, да двор скотиной. Пашни паханые худые, земли четверти с осьминою в поле. Дань и оброк не положены, потому что строит его строитель Иев внове» [71, л. 436об.–437; 12, с. 23, 46–47].

Под мудрым руководством преподобного Иова обитель успешно устраивалась. «С помощию Божиею, – говорит древний биограф, – устро́и праведный Иов святую обитель У́щельскую, и пребываше в ней с братиею, подвизаяся богоугодно в постех и молитвах, пищу себе от трудов рук своих приобретающе» [32, с. 56; 33, с. 153; 15, л. 6].

Но недолго судил Бог прожить преподобному Иову в созданной им обители: только 14 лет украшалось У́щелье этим удивительным светильником веры и благочестия. 5 августа 1628 года, когда вся братия была на сенокосе, а в обители оставался преподобный Иов один, на нее напали разбойники 17). Думая, что у иноков много богатств, они мучениями выпытывали у преподобного о месте их нахождения: «не ве́дяху бо окаяннии, яко сей праведный, якоже и прочии Божии святии, не скрывал себе сокровища на земли, но на небеси, иде́же та́тие и разбойницы не похищают» [33, с. 153; 15, л. 7]. Ничего не получив от святого, разбойники в исступлении стали жечь старца, били, влачили по земле, так что тело его, изнуренное постом, раздиралось по частям. Наконец, не убоявшись правосудия Божия, наказующего не только в будущей, но нередко и в здешней жизни за подобные бесчеловечия, и не устыдившись седин преподобного, отсекли его честную главу. Святой старец, тезоименитый ветхозаветному Иову Многострадальному, с молитвою о прощении убийц предал свой дух Богу, Которому усердно служил всю жизнь, уготовав себе сугубый венец: преподобнический и мученический. Бросив тело тут же, убийцы ушли из обители. Возвратившаяся с работы братия с ужасом и великой горестию увидела своего учителя мертвым, а его честное тело истерзанным и обезглавленным, «восплакашася вельми́ о лишении таковаго Богом посланнаго им наставника и учителя, и скорбяще наипаче о претерпенных им лютых мучениях, вкупе и радующеся, яко наставник их и руководяй ко спасению предста в ли́це святых престолу Владычню, и приим сугубый венец воздаяния, приносит о них молитвы Господу» [33, с. 154; 15, л. 8об.–9]. Окрестные жители, услышав скорбную весть, все от мала до велика собрались в У́щельскую обитель. И с великим плачем вместе с братией погребли честные останки страдальца близ устроенного им храма Рождества Христа Спасителя, с северной стороны его, устроив на месте погребения гробницу [33, с. 154].

Так неожиданно прервалась святая жизнь преподобномученика Иова У́щельского. Тем не менее он успел выполнить миссию христианского просветителя в далекой северной земле. Основав в ней иноческую обитель, он создал для всего Мезе́нского края твердый оплот православия.

Почитание преподобномученика Иова У́щельского

Со дня мученической кончины преподобного Иова слава его начала возрастать в народе. Имя его было известно по всему Мезе́нско-Печорскому краю, и многочисленные чудеса (только с 1654 по 1663 годы их было записано 39 [33, с. 154–163; 15, л. 11–32об.; 16, л. 123–132об.; 50, с. 323–328]) привлекали отовсюду паломников к месту погребения старца. Из описания чудес видно, что поклониться его мощам в благодарность за исцеление приходили из отдаленных уголков Мезенско-Печорского края: вниз по течению Мезени вплоть до ее устья (150 верст водным путем), вверх по ее течению на 400 верст водным путем и вверх по течению Вашки на 120 верст водным путем. Эти цифры впечатляют, особенно если учесть географию этих мест: малонаселенная тундра и лесотундра с отсутствием дорог. По свидетельству составителя его жития, «хотя же мощи святаго преподобномученика Иова и в земле быша погребены, но Бог прослави оныя чудотворениями, здравие бо недужным, и от бед и напастей избавление неоскудно от оных подаваются с верою притекающим к мощам его, и просящим помощи и заступления» [33, с. 154; 15, л. 9об.–10]. Вскоре по кончине преподобномученика у гробницы его стали служить молебны. В июле 1658 года был написан первый образ святого на покрове и положен на его раку [33, с. 74]. Интересна история написания этого образа. Григорий Селиванов Попов, холмогорский иконописец, договорился писать иконы для нового У́щельского храма с Прокопьева дня (8/21 июля) и поехал в Холмогоры для покупки красок. А возвратясь из Холмогор, начал писать иконы для храма Николая Чудотворца в А́заполье 18)